23-01-2013 – И даже избранные соблазнятся

Поздравляю вас, братья и сестры с днем памяти святителя Феофана Затворника. Сегодня для нас с вами большой праздник, так как все развитие дела училища, а в нем нашей церковной общины, происходило и происходит непосредственным участием святителя Феофана Затворника. С одной стороны, его трудами, книгами, которые положены в основу изучения у нас с вами руководства нашей жизни, с другой стороны непосредственно его с Небес участием. Потому что так-то так складывалось, что ключевые повороты в устроении, собственно, жизни в училище и самого хода учебного процесса, в котором мы обучались не столько знаниям православным, хотя не без них сегодня возможно, да и вообще всегда возможно православие, но, прежде всего, обучались церковному укладу. И чтобы распознать, различить, где образ жизни современных верующих людей, отличен от собственно церковного уклада, и где надобно в сегодняшнем, таком внешнем порядке церковной жизни найти тот внутренний порядок, который есть собственно церковный уклад в этих поворотах событий жизни в училище. Всегда мы слышали наставляющую, благословляющую помощь со стороны святителя Феофана.

Так это как происходило, всегда как-то очень явственно. Педсовет собирается, чтобы определить стратегию следующего года, сделать анализ учебного хода процесса нынешнего года, и приходит в некое замешательство, трудность, ибо что-то не исполнено из того, что мы читаем в трудах святителя Феофана, а в жизни своей реально не видим. А как это исполнить в самой жизни, становится некоторый затор. И вдруг в ходе работы самого педсовета приходит то ли мысль, то ли происходит какое-то событие, взаимообращений наших друг с другом, и неожиданного просветления в наших обращениях к Богу, Господу нашему, Иисусу Христу, или к Святому Духу. Это происходит в реалиях жизни, не просто в мысли, как таковой. И тут же и открывается как-то уму, сознанию, что произошло, и открывается, что это произошло некое реальное бытийствующее действие, которое подсказывает нам, как надобно направить собственно саму жизнь училища. Во что и куда.

И так как это было связано всегда с одной стороны с нашим обращениям к учениям святителя Феофана Затворника, а с другой стороны пережитое событие потом, вслед за ним кто-то предлагает посмотреть, а что говорит святитель. Мы открываем книгу, вдруг в этой книге мы получаем прямое объяснение происшедшего на педсовете. А происшедшее касалось нашего порядка жизни на следующий год. И очевидно для всех становится, что это была подсказка со стороны самого святителя Феофана Затворника. Так все 20 лет в этом году, 20 лет исполнилось уже действий нашего училища и наших трудов по освоению собственно церковного уклада. Не внешнего порядка христианской жизни, а именно церковного уклада.

Церковный, он не может быть без действий Святаго Духа. И святитель говорит, что по благодати совершается церковь на земле. Более того, явление церкви, это явление благодати. Ибо на строительство Духа Святаго, а вслед за ним идущее, совершающееся с нами в таинствах церкви домостроительство Самого Христа, которое происходит в церкви, и через что, собственно, церковь и образуется, обретается, и собирается, и вместе с Господом восходит к Царству Небесному. Все это совершается, происходит начально по благодати Духа Божьего. То есть по такой Божественной энергии, которую сам человек по своей природе, по тварности своей в том числе, не знает. Человеку неведомо Божеское, если Бог не откроет Себя Сам человеку. И Бог открывает. Открывает через благодать.

Поэтому, когда мы сегодня слышим в апостольском послании сегодняшнем о том, что надобно идти по воле Божией. А воля Божия это и есть благодать Духа Святаго, и никак по другому узнать мы волю Божию не можем, потому как между нами, творением и Богом непреодолимое расстояние, и никогда человек как творение, тварь, не может узнать Творца своего, Бога, кроме как если Сам Бог откроет нам Себя. Для этого и существует благодать Божия. И вот как действует благодать Божия по собиранию церкви, как действует в домостроительстве Духа Святаго благодать, святитель Феофан Затворник этому посвящает половину книги своей «Путь ко спасению». А для того, чтобы объяснить, каким образом человеку возможно восприять благодать Божию, он посвящает этому целую книгу «Начертания христианского нравоучения». А чтобы подвести человека вообще к жизни в церкви и желанию именно церковно, а не внешне религиозной жизни, пишет книгу, предваряющую эти две — это «Что есть духовная жизнь и как на нее настроиться». Настроиться, то есть возжелать начать искать ее.

Возжелание, на 105 странице этой книги одного из изданий прямо написано, что 5 этапов стяжания благодати Божией. Первое, это возжелать ее как дар, выше которого нет, как сокровище, как драгоценность. Вот это — возжелать благодати, об этом и на это настраивает первая книга святителя Феофана Затворника. А затем вторая- «Начертания христианского нравоучения», раскрывает нам, а чем, собственно говоря, мы можем стяжать ее, потому что падший человек не может стяжать благодать, он противоположен ей. И поэтому в нем нет ничего, что могло бы стяжать. Более того, даже естество человеческое не является стяжающим. Даже очищенное естество в своих проявлениях после уже грехопадения Адама и после изгнания из рая, это естество, будучи даже очищенным от греха, не может возжелать благодати, потому что возжелание благодати тоже есть дело Самого Бога.

И далее, обращаясь к апостолу Павлу, святитель Феофан говорит нам о предуведении, предуставлении, и призывании, и потом уже оправдании. Значит должно прежде Богу Отцу предуведать среди множества людей на земле тех, в ком есть тот самый глубинный начаток Адама, которым Адам жил до грехопадения своего, и через который Адам был един с Богом. Те дивные отношения творения со своим Творцом, та глубина его благоговейного пребывания едино с Богом, в которой жил и был Адам, и в котором, собственно и совершалось его бытие даже до того, как появилась Ева, когда он, как единственное творение человеческое, присутствовал в раю. И было в нем нечто, что мы сегодня знаем как великую тайну, которую сегодня после грехопадения, изгнания из рая, после нашего с вами сегодня рождения, как уже невесть которого поколения после Адама, мы с вами достигаем только благодаря ужасным, страшным трудам подвижничества.

И вот благодать только лишь и в конечном итоге открывает нам в нас самих тот начаток, ту глубину естества Адама, которою он был един с Богом в раю. И человеку самому после грехопадения распознать это в себе невозможно. Поэтому весь второй труд его, святителя Феофана говорит о том, что в нас есть нечто, которое в естестве есть сокровенное естество наше. То, которое Адамово, и которое, будучи предуведенным, может быть предуставлено, то есть приуготовлено Духом Святым, а вот значит благодатью к тому, чтобы быть затем призванными. И вот с момента призывания, когда человек уже явственно в себе начинает испытывать и ощущать благодать, действующую в нем, открывающую ему его отношения с Богом, с этого момента начинается, собственно, воцерковление человека. Хотя, оказывается, оно и предуведено еще в утробе, и предуставлено в течение долгой порой, для некоторых людей жизнью. У кого-то до 20 лет, у кого-то до 40, кто-то и вообще до 70 лет живет, не подозревая, что он приуготавливается благодатью для призывания. И только в 40, 50, в 70 лет только оказывается вдруг призванным, пережившим на себе действие призывающей благодати.

И этих двух действий, способов этого действования благодати бывает два, говорит святитель Феофан. Один — чрезвычайное действие благодати, которые пережили апостол Павел, будучи Савлом, неожиданно такое страшное осенение благодати с явлением Самого Христа ему в виде голоса. Или же неожиданное обращение святой, в дальнейшем великомученицы Варвары. И прочие случаи чрезвычайного вдруг действия благодати и вдруг преображения человека из неверующего в верующего, что произошло и с Марией Египетской, и целым рядом святых угодников Божиих. Но лишь обозначив этот способ действия благодати, святитель Феофан дальше поворачивается к обыкновенному способу действия благодати, который как раз совершается по отношению к большинству, к преимущественному большинству людей на земле, и этот способ и действие благодати описывает уже подробнейшим образом в книге «Путь ко спасению».

Человеку должно ходить в воле Божией. А воля Божия есть благодать Духа Святаго, затем благость Самого Христа, в таинстве причастия нами обретаемая. И тот, который не просто знает об этом, но кто реально стяжает и Духа Святаго, и после этого становится действительным участником благости Христовой, тот, собственно, и становится церковным человеком, действительно реально православным, и имеющим сугубый православный образ жизни. Удостоверяется эта жизнь признаками и свойствами самого человека. И второе, это способом его жизни. Признаки и свойства, это плоды Святаго Духа. Тот, кто стяжал Духа Святаго, тот, в конечном итоге, имеет Его плоды. И поэтому виден, как любящий, долготерпящий, смиренномудрый, радостный, мирный, милосердствующий, верующий.

А вот при таковых проявлениях его, образ жизни его оказывается таким, как уже Господь говорит. Помните, в одном из посланий апостольских, после того, как он сказал о плодах Святаго Духа, дальше говорит: «А кто Христовы суть, те плоть распяша со страстьми и похотьми». И перечисляет таковых, как в милотях, в голоде, холоде, в нищете, в пещерах, в пустынях, в лесах или вертепах пребывающих, в одиночестве там как бы, как бы в одиночестве молящихся, каковых, одного из каковых весь мир ничего не стоит. И мы с вами видим, что истинные христиане в конечном итоге действительно приобретают этот образ Христового жительства на земле. Одни становятся странниками, коими была наполнена вся земля Российская в определенный период ее развития. Другие становятся юродивыми, третьи преподобными, то есть уходят в горы, в леса. Ну, у нас на Руси это в основном, это северные леса, и там совершают свой дивный преподобнический подвиг поста, бдения, и искания по благодати совершить заповеди Божии. То значит, по благодати совершить и исполнить Евангелие. Жития древней церкви вообще говорит о великих столпниках, о пустынножителях, вершиной которого является жительство Марии Египетской. То есть распяша плоть свою со страстьми и похотьми, вот что они совершают, ибо они, говорит апостол Павел, «Христовы суть».

Сегодня время особенное. Как никогда мы, практически вступаем и живем в условиях последнего по всем признакам времени. Совершается нечто такое, что непосредственно и прямо описано в апокалипсисе. И если предыдущие столетия слова апокалипсиса казались в некотором роде символическими, и чтобы их растолковать для себя, приходилось прежним людям прошлых столетий что-то такое придумывать, то сегодня реальность нашей сегодняшней жизни вдруг обнаруживает и открывает, что многое, что написано в апокалипсисе, оно прямо написано. Особенно ярко и просто необычно и неожиданно это о том, что печать антихриста, это начертание. Но ведь чтобы принять это начертание, надо быть так определенно устроенным, чтобы, во-первых не понять, что это печать, хотя она сейчас явно видна, что такое начертание, как оно сейчас просто и вселенским масштабом и вселенскою властью, неслыханною властью внедряется в жизнь всякого человека во всем мире. Начертания эти, кстати, сейчас на всех продуктах, только живые продукты, еще пока на них не поставлена эта печать. Начертания это сейчас активно разрабатывается и наносится уже на животных и на арестантов, дальше следующее, на военнослужащих, то есть тех, которые никуда не могут деться, они вынуждены подчиниться приказу и принять то, что ставится. Приготавливается огромная возможность привить всех к начертанию через детские прививки. Технологии все разработаны, сейчас реальные свидетели того, что сейчас происходит, на наших глазах это все происходит. Более того, происходит с такой властью, что порой человеку и невозможно от этого убежать.

И в конечном итоге все равно речь идет не столько об этих начертаниях, сколько о самом человеке, который способен это принять или не принять. То есть, человеке, который бы имел силу следования за Христом. Силу Его благости, которая обретается в живой вере. А вера живая, она по благодати Духа Святаго. Это не человеческая религиозность, которая свойственна всем людям мира, а это сугубое дарование со стороны Бога, предуведовшаго, предуставившаго, приготовившего тебя, а теперь в вере призвавшего, то есть действием той же благодати. И вера как дар благодати. Сказано, в эти времена последние, будут такие искушения, что даже верные соблазнятся. И мы реально, действительно видим, что приуготовление людей к восприятию безблагодатного образа жизни, хотя внешне вроде бы церковного, внешне вроде бы христианского образа жизни, но безблагодатного, не исполненного благодати, приуготовление к этому людей должно совершаться как раз сугубо и особенно в последние времена.

Так, что человек последних времен весь будет беспамятный. Не в плане рациональной памяти, а в плане сердечной. Безопытный, не знающий, не ведающий благодатного жительства, так что, по пророчествам преподобного Лаврентия Черниговского, будет наполнять храмы, и не подозревать о том, что в них нет благодати и нет уже действия Святаго Духа. И познать, распознать ему будет просто нечем. Но ведь для того, чтобы таковыми мы стали, значит, должен произойти какой-то такой порядок жизни, вроде бы христианской, который бы привел наше внутреннее, человеческое в состояние глухоты, слепоты, и не распознания, где благодатное, и где без благодатное. Просто душевное, чувственное еще страшнее, или вообще еще хуже, просто страстное. И сказано об этом, что будут такие искушения, что даже верные соблазняться. Вот нам сегодня, в связи с праздником святителя Феофана Затворника как раз и более всего видимо и следовало говорить об этих искушениях.

По всех видимости сегодня есть три ужасных искушения, которыми овладевается весь христианский мир. Первое искушение, которое труднее всего распознать, которое связано с образованностью современного человека, с его интеллектуальным развитием. Буквально со школьной скамьи, с семилетнего возраста, а теперь, по нынешним временам и вообще даже и с пятилетнего возраста начинается интеллектуализация детей. Это прелесть современного века, или прелесть нынешнего века. Будто бы преображение человеческого бытия христианского, совершается одним только сугубым изучением Священного писания, трудов святых отцов, и интеллектуальным преображением человека в сфере его собственного разума. Бытие преображается интеллектуальными способами в сфере человеческого разума. Вот кратко, и по сути выраженная эта прелесть.

Старец архимандрит Сафроний Сахаров, упреждая нас с вами обо всем этом со слов преподобного Силуана Афонского, говорит о том, что человек, захваченный интеллектуальной жизнью, будет полагать, что живет, изучая богословие, изучая учение церковное, просвещаясь в них. Будет это делать, испытывая в себе, собственно, жизнь. Весь опыт церкви, и святитель Феофан Затворник, а перед ним апостол Павел, а современник святителя Феофана, святитель Игнатий Брянчанинов, все говорят о том, что жизнь есть Сам Христос, в благодати обретаемый нами. То есть жизнь есть жизнь благодати в нас. И воля Божия в отличие от человеческой воли есть действование благодати.

Прелесть современного мира, будет говорить иное. Жизнь в том преображении нашего сознания, которое мы получаем, обретая знания Евангельское, святых отцов и учения Церкви. Говоря о бытии, будет идти речь о получении знаний, говоря о преображении бытия, будет идти речь о преображении интеллектуального сознания человека. Говоря о способах и методах достижения этого преображения бытия, будет говориться о способах и методах интеллектуального обретения знаний, и доведения их до некоторого разумения сущности тех или иных определений и знаний, которые, собственно, достигаются разумом человеческим. И поэтому в сфере разума интеллектуальными средствами будет совершаться и совершается ныне якобы преобразование бытия человека. То есть того, где человек живет, где чувствует себя живым, чему готов как жизни предать всего себя, и где переживает все жизненные переживания как радости, откровения, открытия, которые он узнает. Так и огорчения и горести того, что он вдруг через рефлексию, через это знание сверху вниз глядя от ума внутрь, глядя на самого себя, обманывает себя самого. Или же огорчение от того, что ему не дается то или иное знание понять, услышать, усвоить. То есть вся жизнь человеческая переводится в интеллектуальную сферу.

Но это делает враг рода человеческого развитием современной культуры, всех культурных движений во всем мире. Это не только христианский мир так развивается, так развивается весь мир. И это развитие мира в сторону образования, просвещения образованческого, оно идет сейчас во всех религиях. И религиозный человек, который не знает веры, а значит, не знает благодати, приветствует это образование. И приветствуют друг друга, когда видят, что он, будучи интеллигентом, интеллектуалом, встречается с интеллектуалом, и оба на одном языке и в одной сфере разума способны действовать, размышлять, приходить к решениям и прочее.

Вторая, производная из этой прелести прелесть, это собственно метод и способ, коим переводится современный человек из собственно сферы, где действует благодать, в сферу, где действует разум, интеллектуальность. Это перевод нас с вами в интеллектуальное богословие, или же в интеллектуальные беседы о спасении, о православии, и вообще о церкви. Чтобы человеку зажить в интеллектуальной сфере, способ этот идет каким образом? Ставится вопрос каким-то особо интересным образом, так, чтобы увлекся и начал внимать человек этому неожиданному повороту ситуации, логической ситуации, или же вопросу богословскому, или же житейскому в плане православия, ставится вопрос. Он не интеллектуальный. Затем разворачивается интеллектуальное исследование этого вопроса, и затем находится в итоге и ответ, и решение, тоже интеллектуальное.

И так как вопрос поставил человека в озадаченность, как это необходимо ему в жизни быть, именно в жизни православной, потом испытание и исследование интеллектуальное этого вопроса ввело человека в эту жизнь интеллектуального исследования, и привело к внутренней потребности все-таки достичь и найти эту истину, и действительно получить ответ. И наконец, в конце беседы ответ дается. Порою совершенно неожиданный, потому что-то, как ставится вопрос в начале, и потом каким вдруг разворачивается и звучит ответ, оно как бы в контрасте одно к другому, или же, как в некотором даже конфликте одно с другим, но в конечном итоге, приводящее к торжеству ответа, к торжеству разрешения данного вопроса. И в этом торжестве внутри, в сфере интеллектуальной жизни и переживший победу с помощью интеллектуальных средств, человек остается.

То есть жизнь его с этого момента вся переведена в сферу интеллектуальности. Там же поставлены вопросы, затруднения, они исследованы, испытаны. Затем, в этой же интеллектуальной сфере получен яркий и неожиданный, вполне христианский, Евангельский ответ, совпадающий со всеми святыми отцами, Евангелием. Но только одного человек в этот момент не подозревает, что услышав, что дело закончилось, ответ найден, более того, он уже торжествующе живет в сознании человека, что все это произошло в сфере, опять же разума. Еще хуже, просто в сфере интеллектуального рассуждения.

И человеку порой будет невдомек сегодняшнему, о том, что жизнь, собственно говоря, спасения, совершается вовсе не в этой сфере. А если и совершается в этой сфере какой-то начаток этой жизни, потому что встреча с Евангелием все-таки идет интеллектуально, действительно через содержание. То, собственно жизнь-то Евангелия в человеке начинается с момента, когда благодать вступает в сознание человека, и эти знания освящает из глубины веры, которая тоже по благодати живет в человеке. Не собственное размышление, тем более, не логические рассуждения человеческие являются решением вопроса: " Что есть спасение и как спасаться?». И что есть спасение, и как спасаться, есть тайна, которую не знает человек. Если бы знал человек, то Адам бы мог сам спастись. Не надо было бы Христу приходить на землю, не надо было бы совершать тот подвиг мученический, который Он исполнил. Евангелие в своей реальности и труды святых отцов, и апостольские послания в своей подлинности лежат вовсе не в сфере разума. Хотя написаны языком разумным, но лежат они в сфере благодати. И только тот, кто стяжает благодать, только тот и может, в конечном итоге, действительно разуметь, о чем Господь говорит в Евангелии Своем.

Вот этому-то стяжанию благодати и посвящает святитель Феофан Затворник большую часть своей жизни, изыскательной в области как раз трудов святых отцов. И в итоге пишет результирующий свой труд «Путь ко спасению», где описывает, как действует благодать, и затем как надобно нам ее стяжать. Правда, останавливается всего лишь на первом, как теперь мы видим, первом периоде жизни человека, где человеку надобно научиться сохранять в себе духовную ревность. Собственно «Путь ко спасению», третья книга, она заканчивается во второй своей части именно главою о хранении духовной ревности. Три ее действия, это внутрь собирание, затем зрение иного мира, и наконец, восхождение в чувства, доводящие до решимости следовать Богу. Этим завершается вторая часть. Ну, а третья, она, дает практические шаги отношения с благодатью. Но не продолжает того, чем закончилась часть вторая. Она как бы заново возвращает нас к началу второй части, к книге «Путь ко спасению», но уже не в содержательной сфере, а в сфере уже реальной практической нашей церковной жизни. Поэтому описываются уже, как надо молиться, как бывать на службах, как поститься, как исповедоваться, как причащаться. То есть обычный порядок церковной жизни, который нам всем сейчас свойственен.

Только если мы с вами этот порядок обычный сейчас в большинстве своем совершаем, особенно из тех, кто ревнует о церковной жизни, то, не зная второй главы «Пути ко спасению», можно не подозревать, ради чего ты этот порядок совершаешь. Оказывается, совершаешь ради хранения духовной ревности. А духовная ревность, это целых три, как сегодня, из опыта нашего, 20-летнего сейчас пребывания в училище, и в нашей общине показывает, что это для современных людей вещь почти неподъемная, очень трудная. Одно только внутрь собирание, это трезвение сердца, внимание ума, бодрость воли. Бодрость воли навстречу к заповедям Божиим, а значит к деятельному исполнению. Все это оказывается, совсем не простым. А уж тем более зрение иного мира, памятование о смерти, о рае, об аде, памятование о Страшном суде и об участи после Страшного суда.

И это в такую меру, и до такой сердечной ясности, чтобы на сердце появилось еще третье делание хранения духовной ревности, это чувства. Определенные чувства, какими человек противодействует четырем коренным возбудителям греха. Во второй главе описывает святитель Феофан Затворник эти четыре коренных возбудителя греха, важнейшая из которых, самая такая фундаментальная, это земность, а три другие, это человекоугодие, чувственность и саможаление. И против каждого из них должно возникнуть в человеке противоположное чувство. Так, например, противоположное земности, чувство и потребность странничества, что я странник на земле. Противоположное саможалению, это нещадное вообще умерщвление в себе плоти, то есть это те самые чувствования, в которых человек восходит до решимости следовать за Богом, и о которых мы кстати с вами читаем у святых угодников Божиих, которые как раз применяли все это, откуда это все взял святитель Феофан. Применяли в своей жизни, в своем подвижничестве.

А решимость следовать за Богом, открывается в сегодняшнем Евангелии. Давайте вспомним. Сегодня Господь, втайне от множества людей, собравшись только со своими учениками, говорит им о том, что Ему следует быть схваченным стражей, подвергнуться пыткам, затем страданием кресту, затем умереть на кресте. Он предвозвещает Своих учеников о том, что таковые события будут. В ответ на это вернейший из Его учеников, апостол Петр, начинает пререкаться с Богом, что Господи, мы не допустим этого, и Ты не пойдешь. На что Господь категорически отвечает Ему: «Отыди от Меня, сатана. Ибо, — говорит,- ты говоришь не Божие, а человеческое». Когда же мы, а дальше добавляет еще: «Всякий, кто хочет следовать за Мной, пусть отвергнется себя, возьмет крест и следует за Мной». Отвергнется, и возьмет крест.

Мы как-то, вглядываясь в страдания Господне и Его крестные страдания, а перед этим страшные бичевания, оплевания, и всякое уничижение перед правителями мира сего, в основном размышляем и переживаем собственно сами страдания Господни. Часто вообще не соединяя с тем, что после того, как Господь сказал об этом, Он добавил, что всяк, кто хочет последовать за Мною, тот должен сделать то-то, то-то. И описывает и перечисляет тоже самое, что сделал Он Сам, то есть отвергся Себя, взял крест. Отвергнуться себя и взять крест, это как раз то, что сделал Господь, когда, будучи Богом, в промыслах Своих о человечестве, предает Себя на эти муки. О чем апостол Павел говорит, что Христовы суть, кто Христовы суть, те плоть распяша со страстьми и похотьми.

А святые угодники, непосредственно исполненные благости Христовой, сделавшись Христовыми суть, действительно это делают, и ужасными подвижническими трудами, среди которых как раз распинание плоти, совершают этот завет Христов. Это и вериги, это и хождение в одном рубище, это и неспание и долу легание, и бесчисленные поклоны земные, это и вкушение раз в неделю, да и то, как преподобный Серафим, горсточкой сухой сныти. Как многие из подвижников русских преподобных, это всего лишь горсточка сухарей, размоченных в воде. Агафонские подвижники, это всего лишь вообще один сухарик, размоченный в воде. То есть не только и не просто страдания Господь совершал ради избавления нас от греха с вами. Но Он совершал некий пример и образ, по которому, или являл пример и образ, по которому должно последовать каждому, кто хочет следовать за Господом. Потому что отвергнись себя, возьми крест, и потом идет — следуй за Богом, за Христом.

А святитель Феофан говорит, сначала ты соберись, потом зри иной мир за гробом, который открывается нам, и затем приди в таковые чувства, отвергающие коренные возбудители греха, чтобы затем встать в следование за Богом. Встать в решимость следования за Богом. То есть все об одном и том же: о следовании за Богом, но которое предваряется распинанием плоти с ее страстьми и похотьми. Вот цена, которую должно принести человеку ради стяжания благодати. И иным образом собственно та благодать, которая сугубо спасительна, иным образом эту благодать нельзя стяжать, потому что тогда, вместо обращенности к Божьему, в человеке остается обращенность к своей плотяности. И чтобы преодолеть эту обращенность и вовлеченность в свою плотяность, которая совершилась после грехопадения, и особенно в нас с вами после множества поколений после Адама. Чтобы преодолеть эту поглощенность плотью, необходимо совершить какой-то сугубый подвиг восстания из нее, ради свободы, в которой только и возможно стяжание благодати, ибо благодать приходит к свободному от страсти и греха человеку.

При этом, конечно же, благодать и помогает это все делать, то есть совершается-то весь этот подвиг и все это подвижничество тоже ее содействием благодати. Поэтому мы с вами говорим о периодах воцерковления человека. Первый период призывающей благодати, потом переходный, где человек сокрытую в сердце своем благодать начинает искать, и осваивает те способы действования, а о них как раз и говорит святитель Феофан, о хранении духовной ревности, способы и действования, коими благодать эта догоняется в сердце человека

. И тогда она вдруг снова открывается ему, и переходит человек в третий период своей церковной жизни, это период оправдания, как говорит апостол Павел, или же содействующей благодати, когда содействующая благодать оправдывает действования, или же делания, внутренние делания человека за нею, в след нее, как правильные. Все неправильное, все неверное, что человек делает, то благодать не поддерживает, там благодать не содействует. Но то, что делает человек правильно, от внутреннего ли прозрения ревности, от того ли, как он прочитал это в книгах у святителя Феофана, или у святых отцов, или Игнатия Брянчанинова, или в Евангелии у апостолов, или же от того, как он руководится своими духовно более зрелыми братьями и сестрами, или же руководиться своим духовным руководителем, наставником, тем более отцом духовным. И если есть что-либо верное и праведное, то, в конечном итоге, будет оправдано благодатью, то есть он переживет содействие ее. И это и есть период оправдания. Тех, кого призвал, говорит апостол Павел, тех и оправдал, то есть содействующей благодатью оправдал в их человеческих подвижнических трудах.

А тех, кого оправдал, тех и прославил. Но это уже те, которые вполне уже, приняв Христа в себя, последовали за Ним, то есть исполняют уже тоже дело, которое Господь исполнил здесь на земле, это страдание за весь мир. Это искупление собственными страданиями уже греха всего мира. Или греха, как минимум тех, кои как чада приходят к Нему, и просят Его помощи. Одно дело помощь советом, духовным наставлением, другое дело совсем другая, это помощь старческая, когда молитвенно и духовно человек, старец помогает своему чаду, а тот даже и не ведает о том, что делает старец. Но имеет только лишь результат, следствие этой помощи старца, его молитвенного предстояния за свое чадо перед Богом. И поэтому по благодати исцеляет старец того, кто смирением ищет благодатной помощи. Ну, и наконец, третье, это вообще подвиг страдания за своих чад.

Вот о каком бытии церковном говорит весь опыт церкви, говорят все святые угодники Божии, говорит Сам Господь сегодня в Евангелии, и последующих в других Евангельских местах. И говорят все подвижники Христовы, которые исполнили и первое, стяжали Духа Святаго до плодов Его, и второе, сделались Христовы суть, распяли плоть со страстьми и похотьми. И это все сфера вовсе не разума человеческого. Это сфера благодати, действия Божеского в человеке и с человеком. Но ради которой человеку приходится исполнить невероятный порой труд. Каковые, действительно были свойственны не только подвижникам церкви, но и два столетия назад, если так внимательно вчитываться в различную периодику нашу христианскую, православную, журналы там разные, 19–18 века, книжки и книжечки, листочки, издаваемые тем же, вот, Троицкой обителью Сергиевой. Мы видим, что простому народу, крестьянам в благочестивых деревнях было свойственно жить распинательно для плоти. А так как благодать стяжается тремя действиями, это, прежде всего обязательное распинание плоти, второе, непременная молитва, искренняя молитва к Богу, и третье, старательное исполнение заповедей Господних, следование им в действиях и в делах и в жизни.

Эти три труда совершали обычные простые крестьяне. Отсюда эта их способность в 16–17 веке весь Великий пост стоять на службах Великопостных. Не первую седмицу, и тем более не просто один час чтения Великого канона в первую седмицу, а всю великопостную службу. И не первые только седмицы, а всего Великого поста и страстной седмицы. При этом не просто одни взрослые или старики, а от мала до велика. Так что вот послы из других стран удивляются и описывают, что стояли трехлетки, четырехлетки, наравне со своими родителями, не сходя с места. Не так, как сегодня бегают и носятся по храму дети. Это было свойственно простым крестьянам, потому что они искренне последовали Христу. А уж когда мы начинаем читать, в то время, что какие труды искренние монахи производили, поражаешься.

Ну, может быть только монахи да простые крестьяне так жили, за Богом следом? Да нет же. Оказывается, и в вельможной среде, и в боярской и в купеческой, и даже в царской, и в княжеской среде мы находим немало людей, искренне последовавших за Богом, за Христом. И этот обычай удивительный, когда зрелую часть жизни люди проводили в семье, а на старость лет прощались друг с другом, отпускали друг друга в монастыри и постригались в монахи. И это было нормой, обычным явлением, особенно среди дворянствующих и княжеских родов. Всякое конечно было, но суть-то, что? Собственно Христовы суть, они все так жили, они были на Руси, и их было немало, и образ жизни был у них, или их бытие христианское было вот таковым, а вовсе не интеллектуальным. И жизнь была не в откровениях интеллектуальных и не ответах, которые мы интеллектуально в разуме получаем.

Чтобы собственно пойти от знаний об этой жизни, собственно к самой жизни, оказывается, требуется, действительно совсем другой манер поведения, другая манера поведения. Ну, вот от этой другой, собственно, церковной манеры поведения как раз и отвлекают прелести современного мира. Ну вот, первая из них, это интеллектуальная прелесть. Прелесть, будто бы спасение возможно интеллектуальными средствами в сфере разума, как изменения бытия сознания. Ну, имея в виду только рационального сознания.

Другая прелесть заключается в том, что церковная жизнь может сегодня осуществляться в сфере внешнего человека. Внешний человек, это множество дарований и прикладных способностей человеческих, начиная от интеллектуальной. Дальше всякие: музыкальная, изобразительная способность там, литературная способность, сочинительство всякого разного, артистическая особенно сегодня, подражательная способность, ну и прочие, технические, ремесленные, врачевательные, педагогические и так далее, садоводческие, животноводческие. Это разные способности, каковые есть у каждого человека, в той или иной мере. И сегодняшний мир весь осваивает православное содержание в рамках этих способностей, средствами и методами этих способностей, и переводит свою жизнь в жизнь по этим способностям. Отсюда концерты, фестивали, конкурсы, выставки, праздничные застолья церковные, в которых в основном блистает и сверкает та же самая интеллектуальная одаренность человеческая.

Но ведь это все внешний человек. Прикладные способности, а другая, собственно как бы жизнь, это разные чувственности и эмоциональность. Эмоционально яркое, эмоционально радостное, эмоционально торжественная жизнь в этих концертах. Прикладные же способности, сейчас ими и благодаря им удивительные храмы построены, поразительная сейчас делается утварь церковная, иконы пишутся, и многое чего в церковном антураже совершается сегодня.

Но за этим шумом веселья, и шумом очень одаренных и талантливых возгласов и разговоров друг с другом, блистательных парирований, дискуссий, симпозиумов, съездов, конференций, и всякого разного рода словесно-интеллектуальных собраний, человек может не заметить, что он удаляется от благодати совсем далеко. И от этой жизни распинания плоти со страстьми и похотьми, он совсем уходит. Он даже не подозревает о том, что она для него возможна. Она была возможна, он говорит, как раз на всех этих съездах, собраниях, конференциях, в докладах и везде, как раз очень много говорится о подвижничестве христиан, о примерах и образцах христианской жизни, о святых угодниках. Но это говорится о том, что было, некоторый призыв о том, что надо было бы иметь сейчас, но только сам автор чаще всего не имеет это в виду по отношению к себе. Но если он к себе это не имеет, то, скорее всего, слушатели тоже, слушая все это, и живя во всем этом интеллектуально, в интеллектуальной сфере себя самого, то есть во внешнем человеке, тоже не имеют в виду пойти самим так жить и так исполнять.

И поэтому после блистательных конференций не прибавляется вдруг какое-то число неожиданно странников, не появляются вдруг возжелавшие собственно монашеской жизни, именно в плане любви к Богу, ко Христу, а значит тогда следования за Ним. Мы почти не видим, чтобы следствием каких-либо собраний интеллектуальных, был бы поворот жизненный в людях к, собственно христианской, церковной жизни. Вот эта вторая прелесть, будто бы профессионализмом можно сегодня угодить Богу, и послужить Ему. А ведь послужить, это значит, совершать Евангелие. Чем мы можем Богу служить? Исполняя Его заветы. Этим только, как и сын, служит отцу, в вершине своего служения тем, что он исполнит все наставления, заветы отца своего. Так и чада Христово, исполнением заветов Божиих, заповедей Его, исполнением в жизни, может послужить Христу своему. Да, конечно, при этом есть целый рад других всяких служений церковного порядка, но это служение церкви. Это и служение для исполнения богослужения, это и строительство храмов, это и воскресные школы, это множество всяких разных, в области искусств служений. Но это все служение церкви. Служение же Самому Христу, это только исполнение Его заповедей.

Но заповеди исполнить без благодати невозможно. Их можно знать разумом человеческим, но исполнять их можно только по благодати. Тогда они будут действительно служением Христу. А так они будут по-человечески исполнены совершением заповедей. Но это делают как раз протестанты. И человек, в общем-то, по содержанию своему может быть православным, а по поступкам и образу жизни он давно уже будет протестантом, то есть не ведающий исполнения заповеди по благодати Святаго Духа, тем более по благости Христа.

А тем более, если речь идет об угождении, то угодить Христу можно только лишь преобразуясь во Христа. То есть преобразуясь в возможность, как вот в каноне ко святому причащению, мы просим Бога, чтобы мы стали домом для Христа, и Отца Небесного и Духа Святаго. Чтобы сердце человеческое стало домом для Бога, для Троицы. Но тогда соответствующим образом должно быть изменено это сердце. Оно должно как минимум, по благодати Святаго Духа быть исполненным добродетелями. Тогда только, может быть и оно станет собственно домом. А так мы причащаемся, но остаемся при своем характере, и при своих крепостях, за стены которых Христа-то и не пускаем к себе, потому что боимся расстаться с собой. Тем более оно для нас мучительно, и как-то даже подумать о распинании своей плоти по образцу и примерам древних подвижников. Так вот, угодить Богу можно только уподоблением Ему. А это, никак по-другому, кроме как отвергнуться себя, и взять крест свой, никак по-другому нельзя сделать.

Наконец, есть еще третья прелесть мира сегодняшнего, она устроительная. Будто бы сегодня можно церковь устроить сильнейшими административными, организующими действиями в мире. Католическая церковь так устроена, протестантское движение имеет такие склонения. Церковь православная тоже имеет свое устроение. Но в этом устроении все-таки действует заповедь Божия: «Если хочешь быть старшим, будь всем слугою». А значит, слугой по благодати, слугою по способностям своим любить и в любви хранение свободы своих пасомых чад. Без лукавства, без администрирования, хотя не без строгости, не без правил, не без требований, не без устава.

Администрированием, отчетностью, жесткими дисциплинарными средствами, методами, поставить церковь в управленную толпу народа, это возможно только с религиозными людьми. С верующими людьми это не сделаешь. Но сказано, будут такие искушения, которые и верных соблазнят. То есть может так оказаться, что те, которые по вере сегодня идут, имея мало веры, ее потеряют и останутся с одной религиозностью из-за такого сегодняшнего администрирования. А мысль о том, что можно этим церковь всю поставить в один марш, является ложной, не Божьей.

Вот думается, сегодня поступили в нашу реальность три очень массовые прелести, которые с одной стороны, не сознаются теми, кто их устраивает. И тем более не сознаются теми, кто, подхватывая, исполняет их. Или же, подвергаясь им, в конечном итоге склоняется и ввергается в совершение этих действований.

Но если следовать за святителем Феофаном, мы вольно или невольно ни одну из этих трех прелестей не сможем исполнить, просто не сможем. Потому что следующий за святителем Феофаном, он будет в другой области, и в той, в которой он не достижим для этих трех прелестей. Это жизнь внутреннего человека. Правда, про эту жизнь внутреннего человека Господь в Своем Евангелии, как-то Он говорит, что и немногие последуют этой жизни. А тем более в наше сегодняшнее время. Но те немногие, которым надобно и подлежит последовать, пусть и они не соблазнятся тем, что есть сегодня как прелестный дух нашего сегодняшнего времени.

Расшифровка: Байрамова Н.Л.