Иконописный семинар

Батюшка благословил меня ходить на иконописный семинар. Хотя просилась я на клирос. А рисовать вообще не умею и не люблю. Но вопреки всему благословение о. Анатолия было непреклонно.

Утро. Мы сидим в небольшом классе. В основном, сестры, кто-то пришел уже не в первый раз. Сестра Людмила, помощница учителя, растапливает печь.

Помолившись, приступаем к учебе. Первое задание — заколотить шпонку (деревянную планку) в доску, на которой будет образ. Это нужно для того, чтобы доска сохранила твердость и со временем не начала выгибаться. В моей руке небольшая кувалда, я стучу по шпонке, которая никак не хочет входить в паз. «Свяжись с этими духовниками, — крутится в моей голове, — они обязательно благословят все наоборот, не так, как ты хочешь». Медленно, но верно, шпонка все же продвигается в назначенное ей место. «Значит, так надо, ему виднее, что нужно для меня сейчас, может, это будет даже интересно…»

Кстати, не все иконописные семинары начинаются с этого этапа. Здесь это необходимо. Во-первых, для того, чтобы прочувствовать доску, на которой будешь писать, полюбить ее, научиться относиться к ней бережно. А во-вторых, это еще и урок смирения, повод заглянуть в себя и увидеть, способен ли ты с терпением делать что то, даже если это не сразу получается. Горизонтально забитая шпонка в вертикально расположенную доску имеет особый смысл. Вертикаль символизирует отношения с Богом, горизонталь — отношения с людьми. Доска напоминает о «древе жизни» посреди рая.

Борис Хайдарович, наш учитель, удивительный человек. Здесь он — послушник и, видимо, будущий монах. На вид лет тридцать пяти, высокий худой, он редко смеется и мало говорит. Его взгляд постоянно устремлен вниз, будто он во что-то всматривается, кажется, что он постоянно держит в голове какую-то важную мысль и боится ее упустить. Поэтому, увидев его впервые, я подумала, что он какой-то недоброжелательный и вообще не любит людей… Но когда попала на семинар, поняла, что очень любит, но по-другому — непривычной, неведомой для меня любовью.

Сегодня я узнала от Бориса Хайдаровича, что в иконописи есть две цели: первая — собственно написать икону. И вторая — работа над собой, написание иконы внутри себя. Нужно постараться быть причастным к одухотворенному образу, который мы пишем. Для этого нужны две способности: послушание — готовность с радостью исполнять то, что тебе говорят, и слышание — внимательная сосредоточенность при этом. Нужно быть собранным в себе, не рассеиваться, пребывать здесь и сейчас.

Потом мы делали проклейку. В три этапа: трех-, пяти- и семипроцентным раствором клея. В иконе все символично. И, оказывается, у клея тоже есть своя символика*.

В противоположность нашему миру, который имеет принцип распада, икона имеет принцип соединения, и клей здесь символизирует любовь, то, что соединяет Церковь и нас.

Надо сказать, что все материалы в иконе — натуральные. Доска обычно изготавливается из липы или осины, а клей — из заячьей или рыбьей мездры.

Покрывая доску клеем, мы заметили, что она не совсем гладкая. У нее имеется как бы некая объемная рамочка. Но оказалось, что это не просто «рамочка», а некий «ковчег», который как бы делает углубление в иконе, символично отрезая все внешнее и ненужное и устремляя к более важному, глубинному, истинному. Вспоминается ветхозаветный ковчег спасения.

Один из самых интересных подготовительных этапов — покрытие доски паволокой — специальной тканью из тонкого льна. Практический смысл этого действия заключается в том, что паволока не дает выгибаться доске. Но есть и символический — это рождение и одновременно умерщвление, погребение. Господь, родившись, был окутан льняными пеленами. В таких же пеленах его погребали. Так же и мы должны умереть греху для новой жизни с Господом.

*Символ — знак, открывающий иное бытие, это «дверь», говорящая, что за ней существует иное пространство, иная жизнь и иные законы этой жизни.