Церковно-приходская школа на основе ценностей православной катехизации и общинного уклада

Доклад иер. Сергия Попова на Рождественских чтениях 2008 г. Волгоград, «Отрада», 2008

Предлагаю несколько мыслей о работе над осмыслением церковного устроения дела образования и воспитания в наших воскресных школах.

Так как преподавательский состав воскресных школ пополняется педагогами, наученными в светской системе образования, хотелось бы поделиться размышлениями, насколько светская педагогика отличается от церковной.

Прежде всего, о мотивационно-потребностной теории, которая с позиции церковной антропологии (учения о человеке) не всегда точна, а где-то и несостоятельна.

I. Поясню. Во-первых, остановим внимание на первоначальном предмете этой теории — мотиве. Мотив — это то, что побуждает ребенка к учению, то, ради чего ребенок стремится достичь той или иной цели учебной деятельности. И в связи с этим учебная деятельность полимотивирована. (Книга " Психологический анализ урока». Волгоград, «Перемена», 1995 г.). В чем опасность такого взгляда на учебную деятельность?

Слово «мотив», указывая на движущую силу любой деятельности человека, видится не конкретным и отвлеченным понятием. Оно не открывает качества деятельности. К примеру, мы знаем разные виды движения воды, такие, как река, канал, пролив, ручей, рукав, русло и т. п. Всё это допустимо назвать для удобства, если потребуется, одним словом — «поток» (воды). Если мы вместо вышеназванных понятий для их общего обозначения возьмем слово «поток», то в принципе не ошибемся. Но вот в чем дело. Такое обобщающее слово, оказывается, может вполне описывать и обозначать и другие виды потоков воды. Такие, например, как канализационные, сточные, мутные, загрязненные… Что же получится, если два вида таких потоков соединить вместе? Очевидно, что ничего доброго, т. к. худое заразит доброе. Выходит, что в жизни назвать всё общим словом недостаточно. Необходимо дополнительно различать, какого вида этот поток, чтобы не проложить русла сточному потоку в колодец, из которого пьешь.

Это же самое может происходить с педагогом, который, устраивая учебную деятельность на уроке, не имеет задачи различать, что за мотив движет учеником. Я имею в виду не направленность мотива (познавательный, социальный, личностного роста), а его качество.

Одно, когда мотив рождается от потребностей природы человека. Другое — мотив, навеянный от непотребства. Первое — это любознательность, стремление к совершенству, единодушие с ближними, любовь… А второе — любопытство, самоутверждение, превозношение, тщеславие… Первая деятельность естественна по природе человека, а другая — противоестественна, т. е. приводит человека к погибели. И разве возможно эти два совершенно различных вида деятельности называть одним словом «мотив»? При этом, не различая его качества, устраивать развитие учебной деятельности учащихся. Очевидно, что в процессе деятельности рано или поздно эти два вида «мотивов» (от потребности и непотребства) сольются, что приведет к глубокому нездоровью учащихся (какими бы высокими или даже богословскими темами мы ни занимались) и осуждению того, кто «верою и правдою» послужил этому. Спаси нас, Господи, от возможности такого неразумия в нашей педагогической деятельности.

II. Далее, учебно-воспитательная деятельность, основанная на мотивационно-потребностной теории, оставляет вне поля зрения одну большую область его жизнедеятельности человека. Если смотреть в целом, эта теория рассматривает деятельность человека, возникающую по причине наличия в человеческой природе ряда потребностей, происходящих в целом от неполноты природы при сотворении. К примеру, нам необходимо есть, пить, дышать, общаться, искать истину, устремляться к добру… регулярно доставляя недостающее и устремляясь к лучшему. Из потребностей действительно может возникать деятельность, и учебная в том числе.

Но есть еще немалая область деятельности, которая в итоге и должна стать ведущей. Она происходит по причине раскрытия вложенного в нас Творцом.

Его образа и подобия. От образа и подобия раскрываются в человеке новые, до этого неведомые действия. Так, годовалое дитя, дотоле ползающее, вдруг начинает ходить, а полуторагодовалое -произносит слова и осмысленную речь. До 6–7 лет ребенок даже не ведает о возможности самому писать или читать. А семилетний проявит в этом большую деятельность. Также и связанную с общением, дружбой, главенством и т. п.

Я говорю очевидные вещи, но к чему? Так вот, деятельность, происходящая от раскрывающегося образа и приобретаемого подобия Божия, совершенно иная. Человек, задуманный Богом по Его образу и подобию (Быт. 1…), уже имеет в себе, как в бутоне, всё необходимое для проявления жизненных и прикладных призваний. Немного поясню. Призвание — (ανακλησις) — восстановление, возобновление, призвание имени Божия (Полный церковно-славянский словарь, прот. Григорий Дьяченко). Здесь я сошлюсь на доклад прот. Анатолия Гармаева, который прозвучал на одном из собраний духовенства Волгоградской епархии в 2007 году.

«Мы привыкли, — сказал он, — что за словом „призвание“ лежит какая-нибудь профессиональная деятельность. В итоге создается впечатление, что человек будто и призван Богом, чтобы только осуществиться в чем-либо профессиональном. Но как показывает жизнь, удовлетворение от подобного осуществления намного уступает призванию другого порядка, другой глубиной затрагивающего жизнь. Их-то и уместно назвать жизненными, и раскрыться в них сознательно или неосознанно стремятся практически все. Это призвание родительства, супружества, сыновства, гражданства земного и гражданства небесного». Я не буду подробно раскрывать каждое из них, их суть, содержательное богатство и пути обретения — с этим можно познакомиться в брошюрах и видеозаписи «Родительская школа» Свято-Сергиевского училища. Моя же мысль о другом.

Под «мотивом» обычно имеют ввиду удовлетворение потребностей в чем-либо, т. е. потребность недостатка. В призвании этого недостатка нет. Тут уже вложена начальная, но полнота. От нее начинается деятельность безкорыстного служения отцу, матери, детям, супруге (супругу), Родине, Богу, а не процесс извлечения корысти, каких-либо выгод или покрытие какой-либо нужды. В призвании совершается процесс отдачи вложенного Богом, а не усвоение недостающего. Деятельность совершается от раскрывающегося в нас образа и силы. При этом деятельность налицо, а «мотива» здесь не усмотришь. Более того, там, где начинает усматриваться какой-либо «мотив», там тотчас, к сожалению, развивается какая-либо аномалия отношений любви: сыновней, супружеской, родительской или гражданской.

Поэтому нужно разобраться, что правильно — «Живу, чтобы есть» или «Ем, чтобы жить». Выращиваю цветы, чтобы радоваться их красоте и радовать ими других или чтобы наслаждаться видом, как охотно они потребляют воду, удобрения и свет. Растим детей, удовлетворяя мотивам их поведения аж до сверхпотребного или, того хуже, до непотребства или будем любоваться сынами и дочерями в их красоте кроткого и молчаливого духа (ап. Павел). В первом случае выращивается эгоизм и честное общество превращается в общество потребительское. Поэтому, учитывая вышеизложенное, смею утверждать, что организация учебной деятельности учащихся должна в первую очередь опираться на раскрывающиеся жизненные призвания: сыновства, родительства, супружества, гражданства. Только во вторую очередь необходима опора на мотивационно-потребностную теорию, и то только, чтобы обеспечить меру и качество, необходимые для роста.

III. Третья мысль о значении обучения общинному укладу в воскресной школе. Начинаются общинные отношения с богослужения и Таинств. «Едиными усты и единым сердцем» мы приходим к Богу. Продолжаются они в том, чтобы быть друг с другом по велению совести. Напоминают нам о них десять заповедей Господних. Чтобы в велениях совести не сбиваться в ее лукавство, т. е., в лукавую совесть, Церковь зовет нас искать святости и благости, или благодати. Значит, детская школа церковной будет, если мы поведем ее по названным ступеням. Т. е. не столько знания будем давать, сколько реальный опыт жизни.

  1. Совесть велит каждому ребенку исполнить призвание сыновства. Пятая заповедь Господня напоминает нам об этом: «Чти отца твоего и матерь твою, да благо ти будет, и да долголетен будеши на земли». Дети часто нарушают заповедь, не слушаются родителей, не чтут их. В разговоре с ними (с детьми) выясняется, что они не слышат совести и не обращаются к ней. Или слышат, но не имеют сил последовать ее голосу. А о том, что Господь может и хочет помочь — не догадываются или не знают. К Богу могут обращаться с какой угодно нуждой, а о том, чтобы прибавились силы жить по совести, об этом не просят и нужды в этом не имеют. Помочь им в этом могут: духовник, если таковой есть, родители и церковная школа.
  2. Подобным же образом совесть велит каждому ребенку исполнить призвание гражданства, т. е. трудиться на благо отечества земного. В десяти заповедях Божиих величайшим благом отечества была названа праведность его граждан. «Вы будете Моим уделом из всех народов; вы будете у Меня царством священников и народом святым» (Исх. 19, 5–6), «Веди сыновей Моих издалека и дочерей Моих от концов земли, кого Я сотворил для славы Моей, образовал и устроил» (Исх. 43, 6–7). Таким образом, вопреки сегодня господствующему в обществе греху нужно сохранить и воспитать народ святой. Для этого его нужно научить трудолюбию, трудолюбие освятить набожностью. Другими словами — научить гражданственности, освященной Церковью.
  3. Нет большего долга для родителей, чем воспитать для земного отечества достойных граждан. Где, как не в семье закладываются важнейшие устремления и чаяния к гражданскому служению детей. Такую направленность детям задает, прежде всего, мать. Но чтобы сделаться такой матерью, девочка со школьной скамьи должна усвоить величайшую ценность — призвание материнства. В искреннем материнстве заключается ее гражданский долг. Если она не воспитает, откуда взяться будущим гражданам отечества?
  4. Но и одно лишь нравственное воспитание, не просвещение, не усвоение только знаний о нравственном, а именно воспитание, и оно безсильно, если дети не будут поставляться в те движения совести, какими человек ищет для полноты своей жизни Бога. Дети, подростки в проявлении жизненных призваний постоянно натыкаются на воюющий в них грех, на лукавство совести, на давление извне сегодняшней разлагающей субкультуры. Восстановить, поддержать и укрепить движения совести, которой ребенок верит в Бога, почитает Его, ею кроме Него не ищет более ценного «ни на небе вверху, ни на земле внизу», не унижает Его Святаго имени и ею же чтит Его день субботний» — в этом состоит задача церковной школы. Задача особенно трудная, но без ее выполнения приход детей на богослужения будет формальным или недолгим — походили, потом перестанут ходить. Участие в Таинствах вскоре не будет придавать сил держаться праведной жизни, а возрастание в жизненных призваниях останется в плену эгоизма.
  5. Чтобы помочь детям и особенно подросткам в противостоянии современной разлагающей субкультуре, нужно развивать гражданскую зрелость, освященную Церковью уже в школе. Опыт общественного устроения жизни, умение отстаивать Богу угодные ценности, в событиях оставаться верным совести, а в ней — благопристойности и набожности, этот опыт дети и подростки должны усвоить с первых шагов своего общественного устроения жизни. Не двор и улица с их законами, не виртуальная реальность с ее игровым азартом должны формировать детскую и подростковую среду. Кто, как не школа поможет им в этом.
  6. Таким образом, подводя итог, мы можем сказать, что воспитание совести имеет две важнейшие задачи, которые когда-то Господь поставил перед Израилем и которые теперь предстоит исполнять и нам. Первая из них — научить детей со школьной скамьи трудиться на благосостояние своего Отечества. Вторая, важнее первой — трудиться над тем, чтобы стать народом святым. При этом первая задача должна подчинялась второй.

Выводы

Обобщая вышеизложенное, постараюсь сделать выводы о школе. Школа всегда точно отражает идеал общества. Воскресная церковно-приходская школа — не исключение из этого правила. Поэтому желательно, чтобы:

  1. Школа, подавая образование детям, свою учебную деятельность строила на всевозможном раскрытии жизненных призваний сыновства, супружества, родительства и гражданства, помогая ребенку возрастать в меру возраста исполнения Христова, в мужа совершенна.
  2. Учебная деятельность, которая опирается на мотивационно-потребностную теорию, должна быть внимательна к качествам мотивов.
  3. Воспитание должно опираться не на мотивационную сферу, исходящую из потребностей, а на жизненные призвания, которые сами по себе, потому что даны уже Богом, имеют начаток сил и образа служить, а не потреблять, любить, а не пользоваться.
  4. Если школа может позволить себе обучению различным умениям, развивая способности к ремеслу, искусствам, пению и т. п., нужно поставить дело так, чтобы способности детей изначально укоренять не на мотивах личностного роста (самоутверждения), а на жизненных призваниях личности и совести. Т. е. на безкорыстной деятельности. В этом случае способности и дарования станут средством жизненных призваний. Ими человек сможет служить отцу, матери, жене, мужу, брату, сестре, детям, обществу, общине, Родине, Отечеству, матери-Церкви, Христу, Богу Творцу.

Ему же слава во веки! Аминь.