Слава Тебе, показавшему нам свет!

М. В. Афанасьева, ст. преподаватель училища по педпрактике

Детско-юношеское объединение «Страна Детства» родилось, в 1997 году, при Свято-Сергиевском училище православной катехизации и церковной педагогики. Летом того же года было первое детское поселение на Волге, в детском лагере «Геофизика», а затем в лагере им. космонавта Комарова на речке-ерике «Верблюд», что за Волгой.

Тогда все было для нас ново и впервые. Педсоветы после каждого прожитого с детьми дня, порой, затягивались далеко за полночь, но мы с радостью слушали чтение о педагогическом опыте польского педагога Януша Корчака, а о. Анатолий Гармаев помогал нам — воспитателям — найти правильные отношения с детьми.

Поселение было большим — 120 детей. Тогда, 7 лет назад, мы увидели, что летнее поселение имеет большие возможности для воцерковления детей. Увидели, как изменяются дети к лучшему за 20 дней смены в нравственном отношении, как они тянутся ко всему Божьему, и помогают друг другу в добрых начинаниях.

Постепенно наша «Детская Страна» стала расти, набираться жизненного опыта, педагогического опыта, веры. Появились «наши» дети — это те, кто приезжают подряд вот уже седьмое, шестое, третье, второе лето.

Появилась Трудовая дружина «Страны Детства» — это подростки 13 лет и старше — те, кто вырос в младшем звене «Страны». Трудовая дружина стала настоящим открытием для нас, педагогов, ищущих пути воцерковления для этого непростого, в своем становлении, возраста.

Подросткам поручено настоящее дело — обслуживание всего поселения: кухня, быт, а также сбор фруктов и ягод на полях. Походы дружинников включают в себя экстремальные условия, где каждому видна доблесть ближнего. Живут ребята в палаточном городке, а детское подразделение смотрит на дружинников с особым интересом: «Подрасту и я буду в дружине».

Весной прошлого года в рамках весеннего семинара в дни Великого поста перед нами, устроителями «Страны Детства», встали вопросы: как, насколько происходит в нашем летнем детско-юношеском поселении воцерковление? Чем отличается наше поселение от обычного оздоровительного лагеря для детей, где обслуживается «счастливое детство»? И вспоминали потом с горечью, как в результате проведенных двух летних смен наш студент-воспитатель отпадал от церковной жизни, терял потребность посещать богослужения, а правила общинного уклада принимал уже как нечто отягощающее и инородное. Получалось так: «дети едут» — и это главное, мы начинаем обслуживать детей, воцерковлять их даже, но отодвигаем собственное воцерковление.

Где же выход? — Детский уклад. Существует ли такой вообще? Это пока было неизвестной тайной, но одно стало ясно: мы не должны обслуживать детей, выходя из общины на какое-то время, а, наоборот — дети, приехав в «Страну Детства», должны обрести здесь православную среду людей со сложившимися отношениями, войти и почувствовать дух общины, а в нем — Христа. Ибо Господь творит, а общинный уклад, где каждый — воспитатель ли, ребенок, подросток, повар или водитель — искренне выполняет свои действия и обязанности.

В общине воспитывает церковная среда, где каждый житель «Страны Детства» пребывает не отдельным индивидуумом, а является частью единого организма — Церкви. В училище любой член общины может попросить молитв за себя, своих родных, и здесь на поселении дети с верою испрашивают молитв друг у друга. И когда видят результат — благодарят. Выявляются на поселении грехи воровства, например, или тяготения подростков к алкоголю, наркотикам. Встают все и молятся за согрешающего, а если он не внимает — сами же дети ограждают других от соблазнов. У многих подростков и детей произошла этим летом встреча с правильным, христианским отношением ко греху и согрешающему брату — это свершилось силою влияния церковной среды.

Влияние церковной среды проявляется и в оценке христианских добродетелей. Так, ночью на «Горлице», во время разведки один брат-воспитатель снял с другого погоны, но не очень аккуратно — бежал ведь за ним, потом остановился, поклонился два раза и попросил: «Прости, брат! Прости!» — и побежал дальше охранять свой лагерь. Дети, услышав о таком поступке воспитателя, увидели в этом благородство. И потом «плененных» из противоположной армии, взятых ночью, сразу начинали кормить и поить чаем, даже угощать «чупа-чупсами», хотя падшее естество все же хотело покуражиться над пленными, но милосердие победило.

Девочка Настя одиннадцати лет из приюта Владимирской области не поддавалась ни уговорам, ни прещениям — коррекционный ребенок, не признающий общества с его правилами, духом не принимающая послушания как такового, даже малого, к тому же с пониженной волей к жизни, апатией — она выводила из себя воспитателей приюта, бывших также на поселении, и те даже требовали от нас немедленных жестких наказаний. Но девочка и так была ожесточена, и мы с воспитателями, скорбя о Насте, положились на Промысел Божий. И Господь послал нам аж с Камчатки о. Алексия, который был немногословен и кроток, любовью покорил наших детей и Настеньку возродил к жизни. Через него Господь творил Свое дело спасения. Батюшка уезжал, а Настя плакала. В последний вечер она дежурила на кухне и впервые за свою 11-летнюю жизнь слушалась добровольно. И ей так понравилось делать все быстро, что она несколько раз восклицала: «Как весело все делать быстро и совсем нетрудно!»

Мы старались быть церковной средой. И чем глубже воцерковление каждого устроителя поселения, тем сильнее церковная среда, тем сильнее вера и ближе Господь. А где Господь творит спасение — там видимые плоды.

Семейка девочек встала на защиту своей воспитательницы, когда та от страха высоты (4 метра) не могла прыгнуть с дерева в реку при подготовке к испытаниям на решимость. Оказавшийся тут же, на речке пьяный мужчина, настроенный агрессивно против Церкви, собрался залезть на дерево и сбросить сестру-воспитателя. Но девочки встали у дерева и сказали ему: «Только через наш труп». Мужчина припугнул девочек, а одна из них, тоже Настя, 12-ти лет, встала перед ним твердо, защищая воспитателя своего от разразившейся нецензурной брани и насмехательства. «Ну и что ты будешь делать, когда перед тобой положат крест и хлеб?» — «Буду есть землю, так сказала святая Матронушка». — «Ха-ха, ну-ка попробуй, съешь за своего Христа землю!» И девочка, не ожидавшему такого поступка, мужчине отвечает: «За Христа буду есть землю» — берет горсть земли и начинает есть. Тот чертыхнулся последний раз и опустил руки: «Все вы здесь сумасшедшие». И уже протрезвевший — удалился. Можно ли подобный поступок совершить без помощи Божией, без Христа укрепляющего? Вот так наши дети учатся исповедывать Христа!..

Мальчик Коля двенадцати лет обнаружил в себе глубоко укоренившуюся от матери страсть к воровству. Мама его умерла, но до восьми лет, как выяснилось, брала мальчика с собою на воровство. А мы на поселении больше половины смены не могли понять, откуда такой шквал воровства в братском корпусе? Мальчик, раздавая другим ворованные деньги, похоже, не видел в своих поступках греха. Но Господь открыл ситуацию и мальчик смог отказаться от греха, согласившись на условия деятельного покаяния. На каждой трапезе он вставал и просил у общины прощения за воровство, т. к. украл деньги за путевку. А в возмещение ущерба до конца смены трудился потом на кухне, помогая мыть посуду. Все бегут на игры, а ты не можешь — тебе надо возместить ущерб, и не из папиного кармана, а своим трудом. Вот где ребенок, вступая в свое 12-летие, познал свободу от греха: «Когда признался — стало легче. Я теперь вообще никогда не буду воровать!».

Для нескольких ребят из трудовой дружины, оставшихся и на 2-ю смену, стало ценностью, несмотря ни на какие уговоры, соблазны или насмешки — выражать честно свое отношение ко греху винопития на поселении. Начало было положено в день отъезда 1-й смены, когда за полтора часа до автобуса обнаружился тайник с папиросами, набитыми коноплей. Подросток С., тринадцати лет, из Москвы, приехал на поселение с целью «удружить» своим приятелям: привести им из Волгограда коноплю. Сам никогда не пробовал, а тут решил вкусить запретное. И угостил, как выяснилось, еще троих. Ничего особенного от курения не почувствовав, мальчик, тем не менее, бравировал перед всеми, и когда мы, задержав дружину перед автобусом, спросили у ребят, кто же из них знал о происходящем — половина подняли руки. Почему же не сказали воспитателям? Думали, что шутит, слишком открыто объявлял, а другие боялись, что скажут: «Это доносительство». Шок пережили и воспитатели, и старшие поселения. Мы высказали ребятам все, что думаем по этому поводу. Равнодушных не осталось, и на наш призыв о помощи в следующей смене откликнулись все, кто собирался приехать. С. сидел в это время в изоляторе, читал все время Евангелие, по благословению о. Сергия Попова. Когда же я вечером подошла к окошку, то увидела нормального, трезвого человека. Мальчик плакал, и плакал слезами покаяния: «Я никогда в жизни в эту сторону не пойду теперь!».

Так что, когда во 2-й смене ушлый молодой человек 18-ти лет предложил одному из подростков распить пиво, — тот сказал просто и без смущения: «Знаешь, здесь православное поселение и такие вещи здесь не делаются. А все тайное станет явным все равно. Я не пойду с тобой и тебе не советую пить». И когда ЧП все же произошло — двое братьев распили банку пива в палатке — ребята сообщили об этом нам. Подростковая среда выразила свое отрицательное отношение к их поступку. Это так подействовало на, повидавших жизнь парней, что зачинщик уезжал со слезами. А второй к концу смены изменился настолько, что захотел поступать к нам в училище на заочное отделение.

Каждое лето мы встречаем с трепетом и надеждой, зная по опыту, что от искренности веры устроителей будет зависеть качество поселения и воцерковление детей.

Вот выдержка из дневника воспитателя — учащейся 1-го класса:

«На престольный праздник прп. Сергия Радонежского вся «Страна Детства» должна была причащаться, мы всей артелью также готовились к этому событию. Утром, после пробуждения я напомнила девочкам, что в рот брать ничего нельзя, даже воду. Но вот вдруг Вика приносит пакет с печеньем и кладет его себе на полку. Я испугалась и говорю ей: «Смотри, не ешь!» «Ну что вы, Надежда Владимировна, — говорит она мне, — я знаю, что есть ничего нельзя». А я тем временем стала наблюдать, что произойдет, потому что, был страх, что она их съест. И вот вижу, Вика подошла к шкафу, осмотрела всю комнату и тайком сунула печенье себе в рот и счастливая побежала на улицу. Так она проделала несколько раз за утро. Оказалось, что первое печенье она съела еще до того, как принесла пакетик с печеньем в комнату. Что же дальше? Позвонили на Литургию верных. Я пригласила всех девочек на службу, при этом спросив: «Может, кто-то из вас не удержался и съел что-нибудь?» Все, и в первую очередь Вика, ответили: «Нет, мы ничего не ели». Я всех отправила на богослужение, а сама стала наблюдать за Викой. Мне хотелось испытать, вдруг у нее сейчас заговорит совесть и она во всем сознается, но нет — совесть у нее даже не всколыхнулась. Тогда говорю ей: «А ты, Вика останься, мне нужно кое-что тебе сказать». Она садится на кровать, и я ей говорю: «Вика, ты представляешь, что ты сделала? Теперь ты не сможешь причаститься». Пауза, и она произносит такие слова, от которых у меня слезы навернулись на глаза: «А что, я должна голодать ради этой ложечки?». Пауза, и я ей отвечаю: «Вика, ты ничего не должна, но только ты лишила себя самого ценного на земле, ради чего мы все здесь живем — это Причастие. А ведь ты поедешь домой и неизвестно, как отнесутся окружающие люди к тому, что ты ходишь в Церковь. Неизвестно, что будет в будущей жизни, ты видишь, что творится в стране, а вдруг это причащение в твоей жизни последнее, вдруг ты куда-нибудь уедешь и не увидишь „Страны Детства“, что тогда?» Она молчала и к концу моих слов — заплакала: «Надежда Владимировна, а вы знаете, меня мама редко водит в храм, а причащаюсь я только в „Стране Детства“. „Вика, — говорю, — тем более ты должна дорожить такими минутами в лагере, когда все причащаются. Ведь дома меня с тобой не будет, ты будешь одна с мамой, и тебе поможет там только один Господь, только Он. А сейчас пойдем на службу, и ты от всего сердца проси у Него прощения. А причаститься ты сможешь только в воскресенье, но для этого тебе надо будет попоститься“. Она согласилась. На службе она едва стояла, все время ей хотелось выйти. Мы вместе выходили и я ей объясняла, что происходит на службе в тот или иной момент. Мы снова возвращались и снова ненадолго. На следующий день она не захотела поститься. Я с ней очень много беседовала, оставляя выбор делать ей самой. И все-таки вечером она исповедалась и поела только чай с хлебом, как благословил батюшка. Утром она пошла на Литургию и все-таки,Слава Богу, причастилась. Она так радовалась, как никогда, ведь смогла удержаться, претерпеть все искушения и счастливая уезжала домой. Вот так Господь промышлял о ней все две смены».

На Вознесение по благочестивому обычаю пекли «лесенки». С осторожностью вкушали их на праздничной духовной трапезе — лесенка ведь в Рай: поломаешь — значит грехи мешают, так пишет Иван Шмелев в книге «Лето Господне». Когда о. Сергий Попов спросил: «А у кого есть лесенка в Рай, покажите!» — 150 лесенок взметнулось вверх.

Участие в богослужениях во II-й смене совершалось таким образом: пять богослужений дети посещали по частям: вечерня, полиелей, канон, снова праздничный полиелей и с 9-й песни канона до конца богослужения. Перед службой воспитатель-алтарник разъяснял им богослужебные действия в их таинственном значении. Поэтому дети присутствовали на службе более или менее разумно.

Молитвенное правило проходило в трех горницах — по мере слышания молитвы детьми. Ведь молитва — это разговор с Богом, а слышат ли дети слова молитвы? С этой целью мы провели тесты в семейках. Результат нас поразил. Часть детей слышат одно-два слова из молитвы, часть — четыре-девять, часть — больше десяти. Итак, если мальчик слышит одно слово из большой молитвы, зачем же его мучить каждое утро и вечер длинными молитвословиями? Ему подойдет малая горница, где 13 минут объясняют молитвы, а 10 минут молятся. Но зато разумно и в меру своих сил.

А на прп. Сергия Радонежского мы готовили многоголосье на тему «Наша сила — на груди носима: Крест — вот наша сила». Дети выходили из лагеря и шли по дороге до большого камня на распутье. А на камне надпись: «По левой дороге пойдешь — богатство найдешь, по прямой дороге пойдешь — удовольствие найдешь, по правой дороге пойдешь — Путь найдешь». Дети выбирали сами. Часть пошла по дороге удовольствий, где у костра их встречали «недобрый дух» с черным зонтиком в руках и «Ангел Божий», которые вели спор о прибывших: «Это мои люди, — говорил первый, — видишь, они хотят удовольствий? Вот они ко мне и пришли», — а «Ангел» отвечал: «Нет, не пришло твое время, они не понимают сами пока, куда идут» — И «Ангел» выводил ребят на Путь, говоря: «Господь нам сказал: «Аще кто хощет идти по Мне, да отвержется себе, и возьмет крест свой, и по Мне грядет» (Мф.16:24).

Те, кто захотел богатства, «налетели» на современных охранников богатого особняка, от которых услышали, что за покушение на богатство их собираются по приказу «шефа» «изрубить в капусту».

А рядом стоял «Ангел Божий» и держал в руках слова: «Я Свет, а вы не видите Меня. Я Путь, а вы не следуете за Мной. Я ваш Бог, а вы не поклоняетесь Мне. Если вы несчастны, то не вините Меня».

Тех же детей, которые сразу выбрали Путь, встретил «Ангел Божий» со свечами и под песню «Как по Божией горе» сопроводил до места многоголосья, где под большим Распятием уже читался воспитателями Акафист Божией Матери «Воспитание» — воспитатели молились о детях.

Когда собрались все, началось соборное действие, которое мы называем «многоголосьем». Красные, ведущие линии в нем были: «Русский Крест» (о возрождении человека через покаяние) и «Бабушкины стекла» Блохина (где показывается школа бесов и раскрывается тайная война, которая идет между небом и землей, а «поле битвы — сердца людей»). Звучали стихи, рассказы, песни про Крест Божий, про нашу Родину — Святую Русь. А плодом многоголосья стало соборное единение «Страны Детства». Мы все стали одним целым, все были действительно братьями и сестрами во Христе, как бы в настоящей большой семье. Господь вошел как долгожданный Гость к нам на многоголосье и освятил все последующее время, подарив нам ликование и чувство присутствия Божия.

В каждой смене проводится военно-патриотическая игра «Горлица», научающая детей любви к Отечеству.

Ребята учатся на «Горлице» быть верными своей армии, стоять за воеводу и знамя до конца, учатся не предавать, когда страшно и неуютно. На поединках, когда одна армия вызывает другую, дети и воспитатели показывают удивительные примеры доблести, и видя, как семилетний мальчишка из последних сил делает семисотое приседание за честь своей армии, — веришь, что за Родину-то он постоит. «В малом верен» — значит, будет верен и в большом!

Накануне завершения смены проходит трудовая эстафета.

Если вы окажитесь в моменты трудовой эстафеты в «Стране Детства»-то увидите, с какой радостью, быстротой и ловкостью дети умеют трудиться! Они убирают весь лагерь, начиная от чистки кастрюль и кончая выносом всех кроватей из корпусов за два с половиной часа! Лагерь блестит, дети довольны, а воспитатели радуются от одного только вида своих, летающих по поселению, тружеников.

Каждый ребенок имеет родителей, и поэтому мы всегда помним, что мы — помощники родителям в воспитании и воцерковлении детей. Ивоспитание почитания родителей начинается прямо с трапезной: ребенок не может сесть и начать трапезу, пока не разрешит старший. Некоторые дети взяли эти правила почитания и выполняют их дома со своими родителями.

После завершения детского поселения — плоды служения студентов, которые в течение учебного года раз в неделю бывали в школе и изучали на практике «Родительские правила» о. Анатолия Гармаева. К началу лета детей они уже не боялись, а общинная жизнь в «Стране Детства» была им привычной и родной. Слава Богу, в результате двух смен (как отмечают преподаватели), студенты окрепли в своих душевных силах и вере, повзрослели и стали ответственнее.

За всё, что произошло в эти две летние смены, прожитые в церковной общине «Страна Детства», я обращаюсь ко Господу с благодарностью:

«Слава Тебе, Показавшему нам свет!»