Язык иконы

В одном из своих творений авва Зинон говорил, что икона есть «явление преображенной, обоженной твари, того самого преображенного человечества, которое в Своем лице явил Христос». По мере того, как на доске рождается образ, перерождается и душа человека, пишущего его. Это удивительное, сокровенное действо, позволяющее взглянуть внутрь себя, увидеть истинный свой характер. Об этом нам может сказать икона, на которой отразятся все движения нашей души.

Ведущий иконописного семинара Борис Утарбаев рассказал нам о том, как на каждом этапе написания иконы учиться созерцать не только внешнее, но и внутреннее. Для этого икона — лучшая книга, особый язык которой может научить многому.

Милостью Божией в иконописной мастерской Отрады на 5-й седмице Великого поста продолжился семинар. Мы приступили к краскам, открыли цвет, назнаменовали пропись и начали чередование пробелов и плавей.

Работа с красками, разведенными на яйце, вводит иконописца в такое состояние души, где необходимы трезвение и тишина. Когда их нет, порою человек отказывается писать — не готов, не свободен от какого-то чувства. Если на прошлых занятиях мы готовились к писанию, то сейчас мы уже встали на путь, и ничто не должно нам мешать ни изнутри, ни извне.

Роскрыш — это раскрытие цвета по всей доске. Цвет с цветом граничит углублениями прорези в левкасе и проявляет будущие фигуры и детали образа. Цвет на цвет не заходит, то есть не выходит за рамки, очерченные ему прорезью. Все на своем месте. Так же и в душе все должно быть на своем месте, тогда в человеке открывается гармония душевных сил. От наложения цветов друг на друга нет грязи. На душе легко и слегка прозрачно, как на доске. Надо положить краску так, чтобы густота ее позволяла пропускать сквозь себя свет левкаса. Так же и в человеке цвет — это наше чувство, оно не должно быть тяжелым, густым, непроницаемым. Но в нем должно быть место свету первого дня творения, указывающему на присутствие Божие в нас. Мы не должны терять легкость любви в густоте гнева или обиды. И пусть через нас действует Господь.

Краска с яйцом накладывается слегка прозрачно, но надо ее положить еще и равномерно по всей поверхности, без густых пятен и совсем прозрачных мест. Неравномерность выглядит как некая бурлящая стихия. Так и в человеке, еще не пришедшем в умеренность, чувства мятутся и кидают его из крайности в крайность. То он несказанно счастлив, то вдруг через день ни на кого смотреть не может.

Все должно быть в меру (равномерно) и гармонично (каждому цвету свое место).

После роскрыши — первая пропись. Она ложится на до сего момента невидимую прорезь, очертывая ее живыми иконописными линиями. С прописью выделяются рамки, пределы цветовых пятен иконы, и этим придается дисциплина цвету. Если прорезь на левкасе — это естественный закон совести, по которому естественно живут дети, не переступая его, то первая пропись — это уже писанный закон 10-ти заповедей Моисея, которого надо придерживаться разумно, ибо совесть слышна уже слабее под слогем чувств, а порою страстей.

Роскрышь похожа на детский рисунок, написанный акварелью. С начертанием прописи приходит строгость и дисциплина, и проступает четкость образа. Появляется на лике очертание очей. Безумное детство готовится к разумной жизни.

Пропись есть не только закон для отделения цвета от цвета, но также закон для следующей ступени. Она является правилом распределения света в образе, указывает на его источники. Закон духовный, живой. Свет первого пробела оживляет икону, придает образу объем. Объем выступает из тьмы.

Всего на иконе будет три пробела, которые открываются последовательно как в иконе, так и в жизни человека. Первый пробел — физический, то есть это знания, необходимые для жизни на земле. Человек учится, набирает знание, умение, житейскую мудрость, определяется в жизни.

Второй пробел — это поворот от окружающего мира к себе, внутрь. На правильно написанной иконе второй пробел показывается в виде геометрических фигур: треугольников, линий и т. д. Он показывает как бы срезы объема первого пробела. Вводит объем образа в плоскость. Делает икону аскетичной и открывает в свете обратную перспективу, в отличие от прямой перспективы первого объемного пробела. Когда человек устраивает жизнь, он движется в мир, а когда открывает себя, свой внутренний мир, он движется противоположно — внутрь. И это необходимый период в жизни. Для православного человека второй пробел — это, прежде всего, покаяние от познания своей греховности.

Впереди еще третий пробел и оживки. Мы на пути. Слава Богу за все!

Борис Утарбаев